Шурик присел на скамейку в парке. Солнце грело спину, а он ловил взгляды прохожих. Каждому, кто замедлял шаг, он начинал рассказывать. Историю свою – про Нину.
Она была не просто девушкой. Студентка, комсомолка, а ещё – красавица. Таких, как она, Шурик больше не встречал. Говорил он об этом тихо, но с такой уверенностью, что люди останавливались. Некоторые садились рядом, чтобы послушать до конца.
Он вспоминал, как они познакомились. Не на танцах, а в библиотеке. Нина искала книгу по химии, а он помог найти нужную полку. С той минуты Шурик понял – это навсегда. Рассказывал он о её смехе, звонком и искреннем. О том, как она могла спорить о физике, а через минуту восхищаться простым закатом.
Прохожие слушали, забывая о своих делах. Кто-то улыбался, кто-то задумчиво смотрел вдаль. Шурик не требовал ответа. Ему важно было говорить. Делиться этой историей, которая жила в нём долгие годы. Он описывал их редкие встречи, прогулки по осеннему парку, разговоры до рассвета.
Казалось, он видит её перед собой. Каждое слово было наполнено теплом. История звучала настолько живо, что слушатели начинали верить – Нина вот-вот появится из-за поворота аллеи. Шурик не говорил, где она сейчас. Он просто рассказывал о любви. О той самой, единственной, которая случается раз в жизни.
И люди уходили с этой скамейки немного другими. Задумчивыми, с лёгкой грустью и светом в глазах. А Шурик оставался ждать нового слушателя. Чтобы снова и снова оживлять в памяти образ той самой Нины – студентки, комсомолки, просто красавицы.
