Пьеро переступает порог квартиры Лары, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. Это их первый вечер наедине — неспешный ужин при свечах, тихая музыка на фоне. Они садятся за стол, обмениваются улыбками, но между фразами то и дело возникают паузы. Говорить оказывается сложнее, чем казалось со стороны: каждый тщательно подбирает слова, боится показаться скучным или сказать что-то невпопад.
В голове у Пьеро роится целый советчик: внутренний голос то подсказывает рассказать забавный случай из командировки, то вдруг шепчет, что история вышла слишком длинной. Он ловит себя на том, что мысленно редактирует фразы ещё до того, как они сорвались с языка. Со стороны Лара выглядит спокойной, но и она ведёт тихий диалог сама с собой. Стоит ли упомянуть о своём увлечении керамикой? Не покажется ли это странным? А как плавно перевести разговор на книги, не создав впечатления нарочитой интеллектуальности?
Они говорят о работе, о погоде, о случайно увиденном фильме — осторожно, будто ступая по тонкому льду. Иногда их взгляды встречаются, и в эти секунды напряжение чуть спадает, рождая искреннюю улыбку. Пьеро замечает, как Лара поправляет прядь волос, когда задумывается, и этот жест почему-то кажется ему очень тёплым. Она, в свою очередь, видит, как он внимательно слушает, кивая, и это придаёт ей уверенности.
Постепенно, через общие воспоминания о смешной уличной сценке или через обсуждение вкуса пряного соуса, разговор начинает течь свободнее. Внутренние критики отходят на второй план, уступая место настоящему интересу друг к другу. Они ещё не знают, чем закончится этот вечер, но уже понимают: самое сложное — просто начать. А дальше всё становится чуточку проще, если позволить себе быть собой, без лишних советов и сомнений.
