Грейс и Джексон устали от шума Нью-Йорка. Постоянный гул машин, сжатые сроки на работе, лица незнакомцев в метро — всё это стало давить. Однажды холодным утром, глядя на серое небо за окном их маленькой квартиры, они приняли решение. Не долго думая, они собрали самое необходимое, продали, что могли, и взяли курс на запад. Их целью были тихие горы Монтаны, где, как они верили, их ждала настоящая жизнь.
Сначала всё было идеально. Старый деревянный дом у подножия склона, купленный за скромные сбережения, казался воплощением мечты. Утро начиналось не со звонка будильника, а с пения птиц за окном. Вместо бетонных стен — бескрайние хвойные леса и вершины, теряющиеся в облаках. Они вместе рубили дрова, ходили за водой к ручью, учились жить в новом, непривычном ритме. В этой тишине их чувства расцвели с новой силой. Казалось, они нашли именно то, что искали: место, где существуют только они двое.
Но постепенно что-то изменилось. Глубокая тишина, которая сначала успокаивала, стала звенеть в ушах. Полное отсутствие других людей, бывшее благом, обернулось абсолютной зависимостью друг от друга. Джексон начал ревновать Грейс к каждому её взгляду в сторону леса, к каждому моменту, когда она задумывалась в одиночестве. Его забота превратилась в тотальный контроль. Он хотел знать, где она каждую секунду, о чём думает, почему улыбнулась солнцу, а не ему.
Грейс сначала не замечала тревожных звоночков, списывая его поведение на глубокую привязанность и заботу об их общем покое. Но его вопросы становились всё настойчивее, а объятия — слишком крепкими, почти болезненными. Их уединённый рай медленно, но верно начал меняться. Тёплый свет домашнего очага стал казаться ей жёлтым и подозрительным, а тени от горящих поленьев в камине принимали угрожающие очертания.
Любовь, которая была их убежищем, стала клеткой. Нежные слова сменились тихими упрёками, а затем и гневными тирадами. Страсть Джексона переросла в одержимость, в желание полностью обладать не только её телом, но и мыслями. Он видел предательство в её желании просто пройтись одной по тропинке к озеру. Их мир сузился до стен одного дома, где каждый вздох был на счету, а каждое неверное слово могло обрушить хрупкое равновесие.
Теперь горы, бывшие символом свободы, смотрели на их дом безмолвными великанами, запечатывая их в этой ловушке. Красота природы стала декорацией для кошмара. Любовь и безумие переплелись здесь так тесно, что стало невозможно отличить одно от другого. Их мечта о начале с чистого листа обернулась страшной сказкой, где счастливый конец был давно забыт, а из изначального рая не было пути к отступлению.
