На протяжении столетия человечество существовало в относительном покое, защищённое от угрозы извне тремя гигантскими стенами. Эти циклопические сооружения надёжно ограждали последний оплот людей от титанов — существ чудовищных размеров, чьей единственной целью, казалось, было пожирание человека. Мир под сенью стен стал привычным, почти забылась вековая борьба, унёсшая бесчисленные жизни. Люди научились не задаваться вопросами о том, что находится за пределами их гигантской тюрьмы, предпочитая тихую, размеренную жизнь в неведении.
Всё изменилось в тот роковой день для Эрена Йегера и его приёмной сестры Микасы Аккерман. Спокойствие было взорвано явлением, бросившим вызов самому пониманию реальности. Над стеной Марии, самой внешней из всех, возникла исполинская голова, а затем и тело колоссального титана, словно материализовавшегося из пустоты. Его появление, озарённое вспышкой ослепительного света, не сопровождалось ни звуком, ни ударом. Было лишь тихое, леденящее душу чувство надвигающейся катастрофы.
Следующий удар обрушил часть неприступной, казалось бы, твердыни. Камни рухнули, открыв брешь, через которую хлынула орда обычных титанов. Их бездушные, почти детские улыбки не предвещали ничего, кроме чистого, немотивированного зла. Город Шиганшина погрузился в хаос, став ареной кровавой бойни.
На глазах у оцепеневших детей разыгралась личная трагедия, навсегда изменившая их судьбы. Титан необычного телосложения, с отталкивающе длинными конечностями, добрался до их дома. Эрен и Микаса, спрятавшиеся неподалёку, стали беспомощными свидетелями немыслимого ужаса. Карла Йегер, их мать, оказалась в ловушке под обломками. Они видели, как чудовище, с почти любопытствующим выражением на лице, наклонилось, схватило её и...
Этот миг стал точкой невозврата. Отчаяние, боль и ярость сплавились в душе Эрена в единую, неукротимую силу. Сквозь слёзы и пыль, глядя на исчезающую в пасти монстра мать, он дал себе клятву. Не просто выжить. Не просто спастись. Он поклялся стереть с лица земли каждого титана, до последнего. Эта месть стала не личным порывом, а новой целью для всего человечества, символом его грядущего освобождения. С этого дня иллюзия мирной жизни рухнула, а вместе с ней проснулась воля к борьбе, дремавшая за каменными громадами стен целое столетие.
